Во внутреннем дворе, усеянном лепестками цветущей вишни, лунный свет добавляет сцене особое трепетное сияние. Проснувшаяся Кагура устроилась в коридоре, повернувшись лицом к двору и слегка думая вслух: «Ночью здесь кажется, что за каждым шорохом может прятаться что‑то неожиданное…» Внезапно мимо пролетает бабочка, её чешуйки мерцают на фоне темной ночи, словно крошечные искры. Кочо но Сэй замечает с улыбкой: «Верно. Ночь действительно располагает к рассказам и легендам.» Под воздействием лёгкой пыли Кагура постепенно расплывается в сонливость, веки становятся тяжёлыми. «После того, как Кагура-сама заснет — начинается история во сне!» — звучит его голос, словно предваряя грядущую сказку. Тишина двора окутывает пространство, ветер шепчет тени между лепестками, и каждый звук кажется заготовкой к предстоящей истории. Ночь обнимает их, превращая реальность в тонкий мост между тем, что уже случилось, и тем, что ещё произойдёт во снах.
